1995. Кавказский узел и кризис во власти
Год начала первой чеченской кампании, называвшейся войной. Год кризиса власти президента Бориса Ельцина. Год пробуксовки реформ. Год возвышения независимых СМИ — они становятся «четвертой властью». Но придет и расплата: за журналистику теперь не только награждают — а еще и убивают

Убийство 1 марта 1995 года в подъезде собственного дома в Москве генерального директора ОРТ кумира миллионов телезрителей Владислава Листьева повергло Россию в шок — именно так написали на первой полосе «Известия» (читайте «Известия» от 3 марта 1995 года). Эмоции понятны — Листьев, дитя перестройки, один из пионеров нового российского телевидения, ставший невероятно популярным на стыке эпох, был всеобщим любимцем. Никто и предположить не мог такого поворота событий. Фото с места преступления, опубликованное газетой, потрясло общество. С того дня прошло уже 22 года, но, несмотря на горы следственных материалов, версий, предположений, истинных убийц так и не нашли. Всё, что осталось тем, кто лично знал Листьева, — поминать его каждое 1 марта на Ваганьковском.
Убийство одного из самых популярных людей страны задало тяжелый медиатон и без того безрадостной зимы. На Кавказе власти начали рубить узел, развязать который по-хорошему не могли. Слишком далеко начиная с 1991 года зашли процессы в самопровозглашенной ЧРИ (Чеченской Республике Ичкерия), когда бывший советский генерал Джохар Дудаев объявил ее независимой. «Рубить» в Чечне получалось плохо — российские военные действовали кто в лес, кто по дрова, неся большие потери. 19 января «федералы» все-таки взяли Грозный, но это была скорее пиррова победа. Потому что скоро начнется весеннее перемирие, которое противоборствующая сторона использует с большой пользой для себя. Как именно использует — страна узнает совсем скоро. Рейтинг президента Ельцина в предвыборный 1995 год — 3–6%.
Печать в тот год закалилась и стала настоящей «четвертой властью». В репортажах «Известий» из Чечни кроме натуралистических деталей, способных вызвать (и вызывающих) отвращение к войне, прослеживается четкая позиция: «Красивая война с профессиональными солдатами, умытыми офицерами, точечными попаданиями, исправной техникой и гуманными мыслями вместо вшей под каской стоит очень дорого. Она стоит трезво мыслящего президента, грамотного правительства, стабильной экономики и работящего населения. Наша нищая нечестная страна не может вести такой войны. Не может. А потому и не ведет...» (Читайте «Известия» от 15 февраля 1995 года, Сергей Мостовщиков, «Заметки цвета хаки».)
«Известия» публикуют и бесценные списки пропавших без вести в Чечне и попавших в плен военных с обеих сторон, это очень помогло близким разыскивать следы своих родных...(Читайте «Известия» от 16 и 17 марта 1995 года.)
14 июня грянул как гром средь ясного неба Буденновск. Кто виноват в том, что автоколонна боевиков во главе с Шамилем Басаевым беспрепятственно въехала в Ставропольский край, — про это газета напишет позже. Но в тот июньский день всё внимание было приковано к горбольнице — куда террористы согнали жителей, ставших заложниками, и выставили свое условие — прекратить спецоперацию российских военных в Чечне. Пока в Москве приходили в себя (Ельцин отправлялся на встречу «семерки» в канадский Гали
